Солнце над Лос-Сантосом в августе 1992 года не просто грело — оно плавило мозги. Воздух над асфальтом Гантона дрожал густым маслянистым маревом, пахнущим дешевым бензином, жареными крылышками из местной закусочной и горячей пылью с высохших бетонных берегов ливневого канала. Карл Джонсон сидел на деревянных ступеньках крыльца родительского дома, прислонившись спиной к нагретым доскам перил. В руках он крутил потускневший гаечный ключ, машинально слушая, как из приоткрытого окна дома напротив доносился ленивый, тягучий бит Доктора Дре...