Двадцатого октября я взяла отгул, чтобы официально ничего не делать. Через сорок минут я лежала на полу лицом в ламинат, а из-под шкафа на меня жалобно пищал робот ценой в две мои премии. Отгул я выбивала неделю. Начальнице сказала «семейные обстоятельства», и это было почти правдой: у меня давно не складывались отношения с собственным диваном. На работе я двадцать лет свожу чужие сметы, и вторник в моём графике всегда выглядел как строка, которую никто не удосужился пересчитать. Сегодня я её пересчитала...