Меч торчит из скалы. Не в смысле «легенда гласит», не в каком-нибудь аллегорическом смысле — а буквально. Кусок ржавого металла, глубоко ушедший в серый известняк, так что снаружи только гарда и навершие, образующие вместе грубый латинский крест. И если вы, стоя внутри тускло освещённой ротонды на холме Монтесиепи, протянете руку, чтобы коснуться его, вас остановит плексигласовый кожух. Увы. Приходится щуриться сквозь него, разглядывая, как камень обнимает сталь, въевшуюся в породу на девять столетий...