– Сто восемьдесят, – Тёма постучал ногтем по метроному. – Бабушка, ну можно хоть сто восемьдесят? – Сто двадцать. И сначала одной левой. Он вздохнул и полез в басы. Пианино отозвалось глухо, будто из погреба. «Красный Октябрь» привезли в эту квартиру на грузовике в восемьдесят шестом, мне тогда было двадцать четыре, и с тех пор нижняя «ля» западает. Тёма давно научился подбивать её коленкой снизу. Я сама его этому научила, потому что сама так подбиваю всю жизнь. Третий год я забираю внука из школы...