«Где вырезка?!» Зинаида Павловна стояла с поднятой крышкой, и лицо её наливалось тем густым свекольным цветом, который я знала по всем семейным праздникам за девять лет брака. Кастрюля была пуста. Синяя, эмалированная, на пять литров, с отбитым пятном у ручки. Внутри блестело так, будто её только что вымыли. «Лариса, я спрашиваю, где мясо?» Я молчала, потому что и сама ничего не понимала. Ещё в половине первого там лежали три с лишним килограмма тушёной свиной вырезки, а часы на микроволновке показывали 13:46...

— Мам, я в субботу вещи перевожу, — сказал Глеб за ужином. — К Ольге. — К какой Ольге? — Ирина Николаевна отложила вилку. — Которая у вас в отделе тестирования? — Которая бабушкино кресло перетягивала. Павел перестал жевать и посмотрел сначала на сына, потом на жену, как будто прикидывал, кого сейчас придётся спасать. Над раковиной капал смеситель. Капал он с весны, и Павел с весны обещал поменять прокладку. Ирина помнила эту мастерскую. Полгода назад она сама отдала туда мамино кресло, которое стояло в коридоре с продавленным сиденьем и облезлыми подлокотниками...