Ползи, ползи...Заползай, родной...
Отсидел восемь лет и вернулся в родное село — шарахались все, кроме одной женщины.
Рейсовый пазик высадил его на развилке у покосившегося указателя и, надсадно взревев старым мотором, укатил в сторону большака, обдав талой мартовской жижей придорожный сугроб.
Егор остался один.
Перехватил...