В ноябре 1520 года Мартин Лютер находился в положении человека, который уже поджег фитиль, но еще не услышал взрыва. Папская булла с угрозой отлучения уже подписана, до Вормсского рейхстага с его знаменитым «на том стою и не могу иначе» оставались месяцы, а бывший августинский монах, успевший за один год написать два яростных трактата - «К христианскому дворянству немецкой нации» и «О вавилонском пленении Церкви», - вдруг выпускает третий, совсем другой по тону. «О свободе христианина» - маленькая...