Стакан с водой разбился о стену в сантиметре от головы Глеба. Осколки разлетелись по кухне, а вода медленно стекала по выцветшим обоям. — Да ты... да ты... — Марина Егоровна задыхалась от ярости, не находя слов. — Да как ты смеешь такое говорить матери?! Глеб смотрел на мать с холодным спокойствием человека, принявшего решение. Тридцать четыре года, высокий, с преждевременной сединой на висках — следствие работы в авиадиспетчерской службе. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Я всё сказал, мама...