«Не позорь меня, отдай отцу пенсию!» — требовал муж, пока не включилась громкая связь Вилка в руке Савелия Тихоновича опустилась на край тарелки с сухим, дребезжащим звоном. Сидевшая напротив тётка в нарядной крепдешиновой блузке испуганно моргнула. Она торопливо убрала руки со стола и вжалась в спинку стула. Свёкор поднялся тяжело, опираясь узловатыми кулаками на скатерть. Седые брови старика сошлись к самой переносице. — Всё! — хрипло бросил юбиляр, обводя притихшую родню тяжёлым взглядом. — Хватит жевать! За столом сразу стало тихо...