Колесо повозки ухнуло в выбоину, и Луиза едва успела перехватить глиняный кувшин, прежде чем тот соскользнул с мешка муки. Молоко плеснуло под крышкой, но не пролилось. Она прижала кувшин к боку и покосилась на Пьера. Он сидел рядом, выпрямив спину, и смотрел на дорогу. За три недели совместной жизни она уже привыкла к этой его манере: держаться так, будто ехал не в тряской телеге с мешками и сундуками, а верхом на выезженном жеребце. Ему казалось, что именно так подобает сыну торговца сукном из Руана...