Егор вышел затемно, когда мороз ещё держал ночную силу, а снег под сапогом звенел сухо и резко, будто ломался не лёд, а сама тишина. Он не спешил, как не спешат те, кто знает лес не по карте, а по дыханию — по ветру, по треску ветки, по тому, как птица сорвалась или не сорвалась с места. Этот участок тайги он держал уже шестую зиму, знал каждую ложбину, каждый ключ, каждую старую тропу, где когда-то ходили такие же, как он, но давно уже ушли. И всё равно в тот день было ощущение чужого. Не явного,...