Лиза бежала через лес, не разбирая дороги. Колючие ветви ельника хлестали по лицу, цеплялись за тонкую ткань демисезонного пальто, словно пытаясь удержать, вернуть назад, в тот ад, который она десять лет называла «семейным очагом». В ушах всё еще стоял грохот разбитой тарелки и тяжелый, липкий голос Олега: «Кому ты нужна, кроме меня? Пропадешь, сгниешь под забором». Она не взяла с собой ничего, кроме старой маминой сумки, куда в спешке засунула документы и смену белья. Деньги — те немногие крохи, что удалось отложить с зарплаты в поселковой библиотеке, — жгли ладонь в кармане...