Дождь лил третьи сутки, и просёлок превратился в липкое месиво. Ноги по щиколотку увязали в серой жиже, но парней это не сильно волновало. На самой окраине, где Алтайский край упирался в глухой сосновый бор, стояла изба бабы Глаши. Старуха почила лет десять назад, а её усадьба превратилась в жуткое, манящее место. У гнилого частокола, прямо в грязи, Глеб схватил за шиворот мелкого Юрку. Тот брыкался, пытался вырваться и густо мазал лицо мокрой землёй. — Пусти, чёрт! — хрипел Юрка, барахтаясь в луже...