— Аренду с твоей однушки — в семейный котёл! У нас так заведено: всё общее! Пётр Николаевич сказал это не громко, а веско — как ставят печать. Разложил на клеёнке блокнот в клеточку, куда тридцать лет писал расходы на всё, от валенок до похорон, и посмотрел на невестку поверх очков. Была суббота, его кухня в Реутове, борщ на плите. Вика только сняла куртку. — Пап, ну садись, поешь сперва, — сказал Костя, её муж. Не отцу — ей. Вот с этого «садись, поешь» всё в тот день у неё и поехало. Пётр Николаевич себя злодеем не считал...