— Ты слышишь, Матвей? Тайга нынче шепчет недоброе. Ветер с севера гнилью тянет, будто саму смерть на крыльях несет. — Пустое, — отмахнулся Матвей, подбрасывая узловатое полено в жадное чрево печи. — Тайга всегда говорит. Только слушать её надо не ушами, а нутром. А гнилью тянет не от ветра, Егор, а от людских душ, что внизу, в долине, остались. — Скажешь тоже... — старый охотник Егор, единственный, кто навещал Матвея раз в полгода, зябко поежился и придвинулся к огню. — Одичал ты тут, бирюком стал...