Пыль в кабинете русского языка и литературы не просто летала – она монументально созидала новые миры в косых лучах закатного провинциального солнца. Время здесь застыло, бережно охраняя портреты классиков, чьи строгие взгляды устремлялись куда-то мимо тридцати пар абсолютно пустых, стеклянных глаз пятиклассников. На последней парте, сиротливо сжавшись, сидел Антоша Какахуля – малолетний рецидивист, чей дневник напоминал поле неутихающих административных сражений. Из-за монументального дубового стола, который казался неприступным утесом, медленно показалась седая голова...

«Скажи-ка, дядя, ведь недаром...»: как Лермонтов превратил Бородинскую битву в вечный гимн русскому мужеству Поезд литературы сегодня берёт курс на самую славную станцию. Мы оставляем позади тихие библиотечные залы и уютные вечера с романами. Мы отправляемся в мир, где грохот пушек заглушает голос разума, а отвага идёт рука об руку с верой в Бога и в непобедимость русского духа. Мы едем на Бородинское поле — туда, где в сентябре 1812 года решалась судьба России. И ведёт нас туда голос, который звучит...

Ночная пала тень. Прилег вздремнуть я у лафета, И слышно было до рассвета, Как ликовал француз. Но тих был наш бивак открытый: Кто кивер чистил весь избитый, Кто штык точил, ворча сердито, Кусая длинный ус. И только небо засветилось, Все шумно вдруг зашевелилось, Сверкнул за строем строй. Полковник наш рожден был хватом: Слуга царю, отец солдатам… Да, жаль его: сражен булатом, Он спит в земле сырой. И молвил он, сверкнув очами: «Ребята! не Москва ль за нами? Умремте же под Москвой, Как наши братья умирали!» И умереть мы обещали, И клятву верности сдержали Мы в Бородинский бой...