На сороковой день после прощания с бабушкой в доме еще пахло ею. Сухими яблоками. Мятой в жестяной банке. Старым деревом, которое за много лет впитало и дым, и слезы, и детские голоса. Ольга стояла у окна в большой комнате и смотрела, как на огороде ветер гоняет прошлогоднюю ботву. Дом был уже не их. Точнее, почти не их. Брат продал его на удивление быстро - не прошло и двух недель после похорон, как нашлись покупатели. Даже слишком удачно: без торга, за наличные, с готовностью оформить все сразу...