Жара в городе стояла такая, что асфальт под окнами плавился, а воздух в подъезде пятиэтажки на окраине был спёртым. Клавдия Петровна, сидя на кухне у раскрытой форточки, не столько обмахивалась газетой, сколько прислушивалась к шагам за стеной. Каждый звук из комнаты сына отзывался в её теле знакомым страхом, как боль в суставах перед дождем. Ей было семьдесят три, но держалась она, как говорили соседки, «молодцом». Только это была видимость. Николаю шёл пятьдесят второй. Пятьдесят второй год его...