– Постой, серый… Ты от меня уходишь или меня ведёшь? Прохор сказал это почти без голоса, одними пересохшими губами. Ружьё у него висело на плече, ремень натирал мокрую телогрейку, а пальцы так озябли, что плохо слушались. Перед ним, на краю белой сырой мглы, стоял волк. Не скалился. Не рычал. Не прятался за кусты. Просто стоял вполоборота, будто проверял, идёт ли за ним человек. Прохор моргнул, стряхивая с ресниц холодные капли. Туман за вечер поднялся такой густой, что еловые стволы казались не деревьями, а чёрными столбами, врытыми в молоко...