— Нагуляла в подоле — пусть в город катится, там таких не считают. Нечего нам тут Пашину память срамить. Тётка Майя сказала это ровно, между холодцом и компотом, не повышая голоса, будто про погоду. И все за поминальным столом покивали — кто в тарелку, кто в потолок. Пять лет, как схоронили Павла, собрались помянуть, а свернули, как всегда, на живых. Яна сидела с краю, прижав к себе годовалого Мишку, и смотрела в скатерть. Мальчишка завозился, потянулся пухлой рукой к хлебнице, и она перехватила, прижала крепче, будто боялась, что и его сейчас осудят...