Я отсчитывала купюры на кухонном столе, и руки не дрожали. Девятьсот тысяч. Всё, что копила двадцать лет — по чуть-чуть, с пенсии, с шитья на заказ, с проданной дачи. Копила «на чёрный день», а чёрный день, оказалось, пришёл не ко мне. — Мам, ну ты чего застыла, — Лена стояла в дверях, уже в куртке. — Врач сказал, до среды надо внести. Ты же не хочешь, чтоб Артёмка… Она не договорила. Она умела не договаривать. Оставляла фразу открытой, чтоб я сама достроила самое страшное. Внуку одиннадцать. Сказали...