Он замолчал так внезапно, будто у него из рук выбили не чашку — весь заранее выверенный, отрепетированный разговор, который он складывал в голове битый час. Андрей застыл посреди кухни в домашней футболке, с телефоном в руке, и глядел на жену с искренним изумлением. Не злостью. Не обидой. Именно изумлением — как человек, который нажал привычную кнопку, а механизм вдруг отказался работать, захрустел, задымил и замер. Оля стояла у стола, прижав ладонь к краю разделочной доски. На ней аккуратной горкой лежали нарезанные огурцы для ужина — зелёные кружочки, ещё хранившие влажный блеск...