— Верочка, вы главное заранее не расстраивайтесь, там у вас на участке всё почти как было, — голос свекрови в трубке звучал торжественно, как у диктора, зачитывающего сводку о международной обстановке. — Трава — она же быстро отрастает. Это же трава. Я посмотрела на телефон, потом на мужа. Паша вцепился в руль и с огромным интересом разглядывал совершенно пустую трассу. — Галина Степановна, а что именно у нас «почти как было»? — Ой, не буду по телефону, вы за рулём, вам нервничать нельзя! Целую, Егорке привет! Гудки...

Конверт мне передал Тёма — семь лет, руки в муке, потому что перед этим он лепил со мной колобков из обрезков теста. — Бабушка сказала: маме лично в руки, — выговорил он серьёзно, как поручение, и протянул конверт наискосок, чтобы не запачкать. Я вытерла ладони о фартук, взяла. Обычный белый конверт, без марки, заклеен. На нём бабушкиной рукой, крупно: «Алле. Лично». Я думала — открытка. У меня в тот вечер стояли на расстойке двенадцать форм, духовка держала температуру, таймер тикал, и мне было не до открыток...