— Бери ребёнка и проваливай из моего дома, — сказала она так, будто репетировала перед зеркалом. У неё даже голос был “правильный”: уверенный, ледяной, с этой столичной ноткой «я тут главная». И пальто — идеальное. И губы — красные, как запрет. И ключи в руке — звякнули демонстративно, как финальная точка. Я стояла в прихожей босиком, в домашнем свитере, с мокрыми после мытья посуды руками. И первое, что я подумала — очень глупо, очень по-женски: Господи, какая она ухоженная. А у меня на рукаве пятно от каши… Потом мысль догнала реальность...