1985 год. Любовь стояла у окна архива и смотрела, как дворник дядя Фёдор скребёт асфальт лопатой, с тем особым упорством, с каким в провинциальных городах делают любую работу, когда торопиться всё равно некуда. — Любка, чай будешь? — крикнула из-за стеллажей Валентина, женщина громкая, как радиоприёмник на кухне, и добрая, как бабушкин пирог с капустой. — Не хочу, Валюш, — отозвалась Любовь, не оборачиваясь. Чай был не нужен. Ничего не было нужно. Дни текли серой вереницей: утром — архив, где папки...