Пирог остывал на столе, и корица пахла так, будто всё ещё нормально. Лена расставила тарелки по привычке. Четыре белых, одна с трещиной. Треснутую всегда ставила себе, потому что спорить из-за посуды глупо, а из-за принципа она уже наспорилась на годы вперёд. Гоша сидел у окна, листал телефон. Сын Артём играл на полу с машинкой, и колёса стучали по паркету ровно, как метроном. Свекровь Тамара Павловна вошла без стука. Она всегда входила без стука. «Пирог уже порезали? Я же просила подождать.» Никто не резал...