Андрей Воронов репетировал этот разговор три недели. Сначала в машине, по дороге на работу, когда радио бормотало что-то про пробки на Объездной. Потом в душе, под шум воды. Потом ночами, лёжа на спине...

Золовка вкатила чемодан в коридор и объявила, что поживёт у нас до лета. Свекровь кивнула, муж промолчал. Тогда я достала из шкафа папку с договором, которую три года не открывала, и поняла, что это ещё не всё. Чемодан Ксении встал в нашем коридоре в семь вечера, в четверг. Розовый, с отклеившейся наклейкой единорога, а рядом две сумки и пакет, из которого торчала лапа плюшевого динозавра. «Мы поживём здесь до лета», сказала золовка, расстёгивая сапоги, и даже не посмотрела в мою сторону. Я стояла с полотенцем в руках...