Римма знала про старых кукол одно, чего не знали их хозяйки. Внутри всегда что-то есть. Не только вата да опилки. За тридцать лет работы она вынимала из распоротых кукол молочные зубы, завязанные в тряпочку, копейки на счастье, чьи-то локоны, сухие лепестки, записки корявым детским почерком. Люди прячут в куклу то, что нельзя показать никому. А потом забывают. И кукла держит их тайну дольше, чем живёт сама память. Мастерская у неё была с ладошку. Стеллаж с безрукими, безглазыми, лысыми пациентами, которые ждали своей очереди на второе рождение...