Голос Вадима сорвался на визг, привлекая внимание редких прохожих. Он стоял на крыльце чужого, старого областного перинатального центра, в ста двадцати километрах от нашей квартиры, сжимая в побелевших пальцах нелепый букет бордовых роз в целлофане. Цветы уже помялись, лепестки темнели от сырого осеннего ветра, а Вадим задыхался от собственной правоты. — Вадим, успокойся, на нас смотрят, — тихо произнесла Алина, глядя на него сухими, воспаленными глазами. Она стояла на ступеньку ниже, запахнув тонкое шерстяное пальто...