Зинаида Павловна сидела на корточках посреди чужого двора, сжимала в кулаке листок из школьной тетради и не могла поднять глаза на девятилетнего мальчика, на которого три часа назад кричала из-за сырника. Колени ныли, подол домашнего халата, торчавший из-под пальто, намок от сырой октябрьской земли. А она всё сидела. Встать означало посмотреть ему в лицо, а после того, что она только что узнала, это было выше её сил. Ещё утром она была уверена, что в этом доме обманывают именно её. Воскресенье начиналось так, как она любила...