Я вернулась в четверг, а в коридоре уже стояли чужие тапки – не мои, не Сашины, а стоптанные бордовые шлёпанцы сорок второго размера, аккуратно придвинутые носками к стене. Мои тапки исчезли. Я открыла обувницу – их туда даже не положили, просто задвинули куда-то вглубь, и я нашла их за пакетом со старой изолентой. Саша стоял рядом, держал ранец двумя руками и смотрел то на меня, то на шлёпанцы. Ему восемь, он уже всё понимает, но пока молчит. Мать вышла из кухни, вытирая руки бумажным полотенцем, и посмотрела на меня тем взглядом, который я выучила за последние пять месяцев наизусть...