Телефон вибрирует. На экране — «Борис Семенович». Семейный адвокат. Папин друг. Мой крестный. Человек, который держал меня на руках через час после моего рождения, который оформлял папины патенты, который помогал нам с Тимуром покупать квартиру. Голос в трубке звучит старчески, надтреснуто, виновато. — Ева Андреевна, здравствуйте. Вы сейчас можете говорить? Я останавливаюсь. Прислоняюсь спиной к холодной стене. Кафель под лопатками — ледяной, но мне не холодно. Мне вообще больше ничего не холодно...