Что, если самая страшная маска — это не маска чудовища, а маска нормальности? Не шрам вампира или шрам Фредди Крюгера, а идеально наложенный макияж, безмятежная улыбка, взгляд «милой девочки», за которыми скрывается холодный расчет, первобытная жестокость или бездонная пропасть обмана? Кинематограф, этот великий фабрикант грез и кошмаров, давно понял: нет ничего более завораживающего и тревожащего, чем преображение женского образа в рамках криминального сюжета. Это не просто смена костюма или прически — это сейсмический сдвиг в восприятии реальности, подрыв самих основ доверия и идентичности...