Школьный актовый зал пах так же, как и десять лет назад: смесью мастики для пола, пыльных портьер и липкого предвкушения праздника. Но для Веры этот запах всегда был пропитан чем-то еще — едким привкусом унижения. Она стояла у входа, поправляя манжет белоснежной блузки из тяжелого натурального шелка. На ее запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы покрыть ипотеку любого из присутствующих здесь людей. Вера глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце замирает, прежде чем пуститься в галоп...

Холодный свет офисных ламп всегда подчеркивал изъяны. Андрей любил этот свет — он называл его «профессиональным». Я же в нем видела лишь свои усталые глаза и пятно от соуса на манжете, которое не успела застирать после готовки завтрака для его «очень важных гостей». Андрей работал старшим партнером в крупном архитектурном бюро. Он был воплощением успеха: отглаженные воротнички, идеальная стрижка, голос, не терпящий возражений. А я... я была его «тылом». Тем самым тылом, который должен быть невидимым, бесшумным и, желательно, стерильным...