— Наш сын будет жить со мной. А ты свободна. Олег произнес это так буднично, словно сообщал, что на ужин сегодня не будет рыбы. Он стоял у панорамного окна их огромной гостиной на двадцать пятом этаже, засунув руки в карманы безупречно отглаженных брюк. За стеклом, в серой дымке московской осени, ползли крошечные автомобили, а здесь, в стерильной тишине элитного жилого комплекса, рушилась жизнь Инны. Инна замерла с чашкой в руках. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Что ты сказал? — переспросила она, чувствуя, как внутри разливается липкий холод...

— Сорок тысяч? Серьезно? — Екатерина Игоревна поставила сумку на пол и сняла пальто, не сводя глаз со Светы. — И ты еще гордишься этим? Света замерла на пороге гостиной. Она только переступила порог квартиры после первой рабочей недели, еще не успела снять ботинки. Егор виноватым взглядом смотрел из-за спины матери. Значит, рассказал. Хотя обещал не говорить, пока Света сама не освоится. — Здравствуйте, Екатерина Игоревна, — Света присела расшнуровывать ботинки, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки. — Я тебя спрашиваю, — свекровь прошла на кухню, как хозяйка...