В субботу, в половине восьмого утра, Тамара Фёдоровна открыла дверь в ванную и увидела на крючке для полотенец чужую мочалку. Жёлтую, поролоновую, с прошитой посередине ниткой. Её собственная — серо-бежевая, лысая, которую она не меняла года три — лежала на бортике. А эта висела. Тамара Фёдоровна стояла в халате, с заколкой в зубах, и смотрела на мочалку. Потом закрыла дверь и пошла на кухню, где за столом сидел её муж, Пётр Иванович, восьмидесяти двух лет, и ел бутерброд с маслом. Он всегда вставал раньше её...