Катя смотрела на золовку, не моргая. — В смысле — поменялись? — В прямом, — Света нагло улыбнулась, обнажив зубы со следами помады. — Ты выметаешься из машины. Сейчас. Я остаюсь тут на два дня. Мне нужен статус. Сюда сейчас подъедет человек... серьезный мужчина, папик. Мне нужно произвести впечатление. Не буду же я его встречать пешком, как какая-то нищебродка. Она похлопала ладонью по рулю. — Тачка классная, ему понравится. Скажу, что моя. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе машину? — Катя говорила тихо, но в её голосе уже звенела сталь, которую Света, в силу своей тупости, приняла за покорность...

Тридцать первое декабря в этом году выдалось мерзким. Не было той открыточной снежной сказки, которую показывают в рекламе кока-колы. Была серая, грязная жижа под колесами, реагенты, разъедающие обувь, и пробки, в которых город стоял насмерть, словно тромб в артерии. Катя ненавидела суету. В свои тридцать она достигла того уровня дзена и финансовой стабильности, когда могла позволить себе не бегать по магазинам за зеленым горошком в последний момент, а просто заказать доставку из хорошего ресторана...