Жар от духовки стоял такой плотный, что казалось, его можно потрогать рукой. Воздух на кухне дрожал, искажая очертания шкафов, а шум работающей вытяжки напоминал гул взлетающего самолета, который никак не может оторваться от земли. Лариса Петровна провела ладонью по шее, стирая испарину. Кожа была горячей и сухой, как пергамент. Тридцать первое декабря всегда превращалось не в ожидание чуда, а в бесконечный конвейер по производству салатов, заливного и горячего. Это была вахта, которую она несла по привычке, вшитой в подкорку поколениями женщин до неё...