— Ты кем была до меня? Ты себя в зеркало видела тогда? — голос Игоря звенел, отражаясь от дорогого венецианского хрусталя в серванте. — Я тебя из грязи достал, отмыл, в люди вытащил! А ты мне тут смеешь перечить про какую-то поездку к маме? Полина медленно опустила вилку. Вкус запеченной утки с яблоками, которую она готовила три часа, вдруг стал горьким, как полынь. Напротив сидел не тот Игорёша, который пять лет назад восхищенно гладил лацкан пиджака, сшитого её руками, а чужой, обрюзгший мужчина с холодными рыбьими глазами...