– Сливки твои я в кофе вылил. Не ной, Нинель Батоновна, ещё купишь. Костя сказал это, не отрываясь от телефона, и отхлебнул из моей кружки. Из той, с отбитой ручкой, которую я никому не даю. Литр тридцатитрёхпроцентных. Пятьсот двадцать рублей. И медовик с черносливом на субботу, на шестнадцать человек, под который я эти сливки и брала. – Это был заказ, – сказала я. – Верхняя полка в холодильнике – заказы. Я тебе это раз десять говорила. – Говорила, – согласился он. – Я не запомнил. – Пятьсот двадцать рублей на стол...