Георгий заглушил мотор и несколько минут сидел неподвижно, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Старая фура, видавшая виды, тяжело вздохнула и затихла. За лобовым стеклом — серый, неуютный двор, который он не видел двадцать лет. Пятиэтажка из жёлтого силикатного кирпича обветшала, облупилась, окна второго подъезда зияли чёрными провалами — кто-то уже выехал, кто-то не дожил до этого дня. На асфальте мелом кто-то начертил классики, и от этого простого рисунка у Георгия защемило под ложечкой. — Ну и что ты стоишь? — спросил он сам себя вслух...