— Дочка, я же не чужой. Я же твой отец. Дай мне хотя бы внука понянчить, — сказал он, стоя на пороге через двадцать лет. Вероника смотрела на него. Мужчина лет шестидесяти — плотный, в хорошей куртке, с пакетом в руках. Улыбка. Глаза немного виноватые, немного просящие — но в них всё равно что-то от привычки быть принятым. От уверенности, что примут. Пакет был с игрушками — Вероника увидела краешек яркой коробки. Подготовился. — Я знаю, что ты скажешь, — произнёс он, когда она молчала. — Знаю. Но я изменился, Ника...