Последние дни ноября в скалистых предгорьях — это время глубокого, почти осязаемого молчания. Не то чтобы звуки вовсе пропадали — нет, лес никогда не бывает полностью безмолвен. Треск обледеневшей ветки под тяжестью инея, далекий скрип стволов столетних кедров, переговаривающихся между собой на языке древесины, короткий, отрывистый стук дятла, ищущего под корой последних личинок, — все это наполняло воздух, но не нарушало тишину, а, скорее, подчеркивало ее, как мелкие стежки вышивают узор на грубом холсте...