Для Виктора Сергеевича мир никогда не был ни храмом, ни мастерской, ни, упаси боже, мистическим «местом силы». Мир был набором данных. Лес для него был объектом — сложной, но упорядоченной биологической системой, поддающейся строгому учету, измерению, классификации и, при необходимости, ликвидации. Виктору исполнилось сорок. Это был тот самый коварный рубеж, когда многие мужчины, глядя в зеркало, начинают искать в отражении скрытые смыслы, жалеть об упущенных возможностях или покупать мотоциклы...