Крошечная пластмассовая заколка — красная божья коровка с облупившейся местами краской, лежала во внутреннем кармане рабочей куртки. Андрей Ковалёв носил эту дешёвую детскую безделушку все долгие месяцы вахты на сургутских буровых, и она грела его сильнее любой печки, сильнее самого жаркого костра. Он представлял, как снова вплетёт её в светлые, почти льняные волосы дочери, как Ксюша рассмеётся своим звонким смехом и прижмётся к нему, обхватив маленькими ручками за шею. Вот бы только домой добраться...

фантазия в стиле североамериканских сказок В те времена, когда Великий Дух ещё ходил по земле, оставляя следы в виде гор и рек, на краю бескрайних прерий, где ветер целует ковыль, жили в уединённом вигваме Старый Вождь, чьи глаза потускнели от слёз по ушедшим воинам, и его скво, чьи руки помнили тепло очага, но забыли радость. Зимой их запасы истощились, и голод заглянул в их жилище, словно серый койот. — Жена моя, — прошептал Старый Вождь, кутаясь в бизонью шкуру, — сердце моё пусто, как амбар после долгой зимы...