Лида шла одна по тропинке, что вилась вдоль края ржаного поля, распаханного до самого леса. Ноги путались в сухих травах, пыль мягко вздымалась от шагов, липла к подолу лёгкого ситцевого платья. Поле тянулось широким ковром, волновалось под вечерним ветерком, будто жило — стонало, перешептывалось с лесом, что темнел неподалёку стеной. Над краем тайги уже ложились сумерки — те длинные, тягучие, которые бывают только в августе, когда день ещё не совсем короткий, но воздух становится иным. Пряный. Полный прелой травы, далёкого дыма, сладковатого запаха ржи, смешанного с тяжёлым дыханием леса...