Восьмое марта пахло не тюльпанами, а перегаром и чужими духами «Баккара». Тяжёлыми, сладкими, въедливыми. Этот запах я узнала бы из тысячи — так пахнет наглость. Я сидела на кухне в нашей — как я тогда наивно думала — квартире и смотрела на остывший ужин. Утка с яблоками. Я возилась с ней четыре часа, выбирала на рынке лучшую, мариновала в меду. Сейчас жир на противне застыл белёсой коркой, и это выглядело так же мерзко, как и моя семейная жизнь последние полгода. Кирилл не пришёл ночевать. Снова...