— Деда, а лесные птицы помнят добро? — тихо спросил Ваня, задумчиво разглядывая путаницу еловых веток за окном, где густые сумерки уже начали стирать очертания старого сада. — Всякая живая душа тепло чувствует, Ванюша, — ответил дед Матвей, неторопливо поправляя фитиль керосиновой лампы на массивном деревянном столе. — Только сказать не умеет. Слова им ни к чему, у них глаза говорят. А почему ты спрашиваешь? — Просто думаю о тех, кто там, в темноте, — уклончиво произнес мальчик, опуская взгляд на свои сцепленные руки...