Она показывала на меня трясущимся пальцем и причитала на казахском: — Арбак! Арбак кельди! Призрак пришёл! Вода из ведра растеклась по пыльной земле, впитываясь в сухую почву. А я стоял у калитки — семидесятилетний старик с палкой, в затрёпанном пиджаке, купленном в карагандинской комиссионке, — и смотрел на место, где сорок три года назад простился с молодой женой. Мне было двадцать два. Ей — девятнадцать. Живот округлился, носила она нашего первенца. Я обещал вернуться через год, максимум через два...