На краю у леса, там, где разбитый асфальт деревенской улицы окончательно переходил в заросшую бурьяном грунтовку, стоял заброшенный дом. Местные называли его просто — «ведьмин», хотя саму бабку Аграфену не помнили уже лет тридцать. Говорили, она умерла прямо во время грозы: сидела на лавке перед печкой, вязала носок из черной шерсти, да так и застыла с иголкой в руке, когда молния ударила в старую антенну на крыше. Хоронили ее соседи в закрытом гробу — лицо старухи почернело и распухло до неузнаваемости, а по деревне еще неделю стоял невыносимый запах гари и болотной тины...